Советский проект для России

В декабре 2021 года исполняется ровно тридцать лет с момента ликвидации СССР — процесса, который вне всякого сомнения не являлся ни спонтанным, ни заранее предрешенным, особенно, в том виде, в котором он стремительно развивался в период с августа по декабрь 1991 года. Представленный ниже материал был впервые опубликован ровно десять лет назад в газете «Молния», как ответ на статью «Под прессом русофобии и этнократизма, или Почему распался Советский Союз», появившуюся на страницах «патриотического» издания «Слово» (главный редактор Виктор Линник). 

Учитывая, что статья в «Слово» была написана с позиций «государственничества» — крайне популярной в среде правящего страной политического класса теории, главными виновниками развала Советского Союза объявлялись сами лидеры большевистской партии: В. И. Ленин, Л. Д. Троцкий, И. В. Сталин, а советский проект — «источником русофобии» и «миной замедленного действия». Причем явное тождество данного пассажа с не менее одиозным тезисом про «атомную бомбу», заложенную большевиками под «историческую Россию», случайным, конечно же, не является. Учитывая данное обстоятельство, упомянутую статью в «Слово» вполне можно рассматривать как программную, а потому и наш на нее ответ мы также склонны рассматривать соответственно.

 

Достаточно своеобразно редакция патриотической газеты «Слово» (гл. редактор В. Линник, № 47—48 за декабрь 2011 г.) решила отметить 20-летний «юбилей» распада СССР, пришедшийся на декабрь минувшего 2011 г. На страницах газеты был опубликован внушительный по объему (3 газетные полосы) материал некоего Сергея Рыбакова под характерной рубрикой «Прошу слова». Слово Рыбакову редакция дала, даже не сопроводив материал необходимым, на наш взгляд, комментарием. Тем самым, надо полагать, редакция солидаризировалась не только с мнением автора, но и с целым направлением общественной мысли, «уши» которого явно торчат из-под мудреного и нагроможденного заглавия: «Под прессом русофобии и этнократизма, или Почему распался Советский Союз». В наше «смутное» время можно было бы пройти мимо этой статьи. Но в общественном совете газеты фигурируют такие «громкие» имена как Валентин Распутин, Михаил Шемякин, Сергей Кургинян и даже покойный ныне Савва Ямщиков. Надо пролагать, общественный совет «Слова» в курсе таких знаковых публикаций как статья Сергея Рыбакова, а потому отмалчиваться мы не будем. 

 

Без царя в голове

«Историю нужно знать» — с такого назидательного подзаголовка начинает свою статью автор. Прочитать С. Рыбакова, так до него сложнейшей проблематикой национально-государственного и конституционного строительства в Советской России и СССР в ХХ веке ни в нашей стране, ни за рубежом — вообще никто не занимался. Не было ни В. И. Ленина, ни И. В. Сталина, ни блестящей плеяды советских юристов и правоведов – никого. Пришел С. Рыбаков и в одной статье на страницах «Слова» открыл читателю глаза на истоки распада СССР — «крупнейшей в истории геополитической катастрофы».

Не нужно заканчивать Истфак МГУ, чтобы понять, что статья Рыбакова антинаучна. Ни одной ссылки на использованные исторические источники в материале, претендующем на истину в первой инстанции, попросту нет. И это притом, что автор на протяжении всей своей статьи буквально сыплет цитатами классиков марксизма, виртуозно вворачивая их в свои, достаточно сомнительные умозаключения и выводы. Помимо основоположников марксизма, заклятыми русофобами в статье Рыбакова предстают и В. И. Ленин, и Л. Д. Троцкий и даже И. В. Сталин. И это при том, что последнего доморощенные «нацпаты» традиционно выводят из-под удара критики, превращая вождя советских народов в «русского государственника» и даже «монархиста», отказавшегося от «жидовского Интернационала» и восстановившего «империю в ее традиционных границах».

«Неумная теория» и «нелепая практика» — сыплет то и дело автор по поводу величайшего в истории нашей страны советского проекта, позволившего первому на Земле государству рабочих и крестьян выстоять в самой страшной в истории цивилизации мировой войне и в рекордно короткие строки добиться небывалых технологических и культурных достижений. Послушать Рыбакова, так вся история Советского Союза — это бесконечное высасывание «национальными окраинами» жизненных соков из русского народа, национальное угнетение русских, и т.д. и т.п. И все это в основании СССР (и современной России!) было заложено большевиками, эксплуатировавшими «порочный», с точки зрения Рыбакова, тезис о «тюрьме народов», обернувшийся массовым геноцидом русских в ХХ веке.

Выход по Рыбакову, разумеется, один — решительный отказ от «ленинского наследия» в сфере государственного строительства», «освобождение территориального устройства страны от нелепых теоретических фетишей времен военного коммунизма» (?!), «обеспечение демократических прав большинству, которое в России, как известно, составляют русские». Иными словами, Рыбаков проповедует всю ту же, давно набившую оскомину идею о «русском государстве для русских», от проповедников которой сегодня не отбиться. Но что толку нашим «националистам» объяснять, что в случае национально-государственного обособления русских, придется либо смириться с распадом Российской Федерации на удельные «национальные» княжества и строить «русскую республику» в пределах границ Московского царства времен Василия Темного, либо силой танков подчинять «русскому государству» обособившиеся по примеру русских национально-государственные образования бывшей Российской Федерации. В этом случае, не приходится сомневаться, почему сердцу г-на Рыбакова мила «тюрьма народов». Только пусть не обольщаются те, кто причисляет себя к «титульной нации»: жить в этой тюрьме придется всем — и русским, и чувашам, и мордве, и татарам и евреям…

Другой вопрос, согласимся ли мы сами, русские, равно как и другие народы нашей многонациональной страны на подобный сценарий, после того грандиозного опыта, пройденного нами в ХХ веке под флагом СССР?

 

Русский образ Советов

Была ли в ХХ веке у русских своя власть? По нашему глубокому убеждению, на этот вопрос следует отвечать положительно.

Приведем лишь самые яркие наблюдения современников русской социалистической революции, являвшихся непримиримыми оппонентами русского большевизма, но в отличие от г-на Рыбакова, людей думающих и способных к серьезному и беспристрастному анализу.

«Совет есть осколок общинного управления и потому понятен народу… Таким образом, Советская власть есть национальная революционная власть, созданная самим русским народом... Днем гибели России будет крушение Советской власти, так как никакая власть не в состоянии заменить ее. Россия будет ввержена в анархию». Эту фразу произнесли не «пропагандисты ленинизма», которые словно кость в горле у г-на Рыбакова. Эти слова с трибуны парижского университета всего через год после окончания Гражданской войны в России произнес известный своими антибольшевистскими взглядами бывший министр буржуазного Временного правительства в России князь В.Н. Львов. Тема лекции г-на Львова была не менее характерна: «Советская власть в борьбе за русскую государственность». (Выделено нами. – С.Р. Цит. по: Кукушкин Ю.С., Тимофеев Н.С. Самоуправление крестьян в России (XIX- начало XXI в.). М., 2004. С.47).

Не менее известный оппонент и даже открытый враг русского большевизма князь Александр Михайлович Романов в своих «Мемуарах» признавал неизбежность поражения «белых» в борьбе с Советской Россией. «Положение вождей белого движения, — писал князь, — стало невозможным. С одной стороны, делая вид, что они не замечают интриг союзников, они призывали своих босоногих добровольцев к священной борьбе против Советов, с другой стороны — на страже русских национальных интересов стоял никто иной, как интернационалист Ленин, который в своих постоянных выступлениях не щадил сил, чтобы протестовать против раздела бывшей Российской империи, апеллируя к трудящимся всего мира». Заметим также, что Александр Михайлович небезосновательно усмотрел в знаменитом заявлении английского премьера Черчилля «задушить большевистского младенца в его собственной колыбели» потаенное стремление английской монархии «одним ударом убить и большевиков, и возможность сильной России». (Выделено нами. — С. Р. Цит. по: Кара-Мурза С.Г. Советская цивилизация. Том 1).

Можно без труда сослаться на не менее известных вождей антибольшевистского движения и антисоветской эмиграции: В. Шульгина, П. Милюкова, Н. Бердяева и даже Н. Краснова. Все как один — вынуждены были признать историческую неизбежность СОВЕТСКОЙ революции в России и ее глубинные корни, подготовленные тысячелетней историей русского народа. К последнему с полной уверенностью следует отнести и вековую борьбу русского народа с любыми проявлениями самодержавного деспотизма и крепостного гнета, и глубинные импульсы общинной демократии, родившейся на русской земле в Новгороде и Пскове, вершиной которой стали рожденные революцией Советы.

Да будь Советский Союз колоссом на глиняных ногах, о чем постоянно заявляли гитлеровские пропагандисты, начиная «поход на восток», будь в СССР, как уверял Геббельс, все замешано на «крови и страхе», и уж тем более на «угнетении русских», «этнократизме «малых наций» и подспудной русофобии — разве смогли бы все народы СССР, и в первую очередь, русский народ, за который, как за «руководящую силу» всех советских народов как раз и поднял свой тост генералиссимус Сталин, противопоставить интернациональное единство и советский патриотизм геббельсовским посулам «освободить русских от  большевистского ярма»?!  

Наконец, приведем слова не менее известного противника страны Советов американского экономиста и философа-рыночника Людвига фон Мизеса. «Основным предметом разногласий в сегодняшней политической борьбе, — отмечает он, — является вопрос о том, должно ли общество быть организовано на основе частной собственности на средства производства (капитализм, рыночная система) или же на основе общественного контроля над средствами производства (социализм, коммунизм, плановая экономика). Между этими двумя системами не может быть никакого компромисса.  Вопреки широко распространенному заблуждению, не существует промежуточного пути, третья система невозможна как форма долговременной организации общества. Граждане должны сделать выбор между капитализмом и социализмом или, как говорят многие американцы, между ″американским” и ″русским” образом жизни». (Людвиг фон Мизес. Бюрократия. Запланированный хаос. Антикапиталистическая ментальность. М., издательство ″Дело”, 1993, с.15—16. Выделено нами. — С. Р.).

После слов Мизеса нам остается только вспомнить, что потерял русский народ, равно как и все народы, включенные в орбиту советского проекта, вследствие ползучей контрреволюции, свершившейся в нашей собственной стране на исходе прошлого тысячелетия. 

 

Истоки народовластия в России  

Как мы уже отмечали, именно Советская власть блестяще соединила в себе глубокие национальные традиции народовластия с величайшим социальным порывом трудящихся России, свершивших в Октябре 1917 г. Великую Октябрьскую социалистическую революцию.

Одновременно с новой государственной моделью советского типа, II Всероссийский Съезд Советов в принятой «Декларации прав народов России» провозгласил создание Российской Федерации. Последняя стала новым государственным образованием на территории бывшей Российской империи, которая, к тому времени фактически распалась на отдельные независимые субъекты.

Основные государственные и национальные принципы в фундамент нового государства были заложены вождем русской революции В.И. Лениным. И ленинская «Декларации прав народов России» (1917), и написанная позднее «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа» (1918), ставшая первым конституционным актом пролетарской республики в России, провозглашали Российскую Федерацию (полное наименование — Российская Советская Социалистическая Республика, РСФСР) Советской республикой, вся полнота власти в которой реализуется Советами рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов.

Главным принципом национально-государственного устройства Российской Федерации (РСФСР) объявлялась социалистическая федерация на основе «свободного союза свободных наций». А само Советское государство, являвшееся государственной формой Диктатуры пролетариата, должно было способствовать поголовному привлечению трудящихся масс к делу управления государством вплоть до всякого упразднения барьера между народными массами и государственным аппаратом, обеспечив тем самым «водворение бесклассового социалистического общества» (См. Конституция РСФСР 1918 г). В перспективе своей — диктатура пролетариата стремилась к отмиранию (затуханию) государства как такового. Однако до тех пор, пока вопрос «кто кого?» в условиях разгоравшейся Гражданской войны и военной иностранной интервенции в самой Советской России все еще не был решен, а сопротивление Советам со стороны лишенных власти и собственности эксплуататорских классов обострялось день ото дня, советское государство, считал В.И. Ленин, должно быть «по-новому демократическим (для пролетариев и неимущих вообще) и по-новому диктаторским (против буржуазии)». (Ленин В. И. ПСС, т.33, с.35).

На практике это означало, что из демократии большинства исключались представители всех нетрудовых элементов и имущих классов (т. е. меньшинство). Выборы в Советы всех уровней осуществлялись исключительно от трудовых коллективов на непрофессиональной (без оплаты труда) основе. Депутат любого уровня должен был по первому требованию своих избирателей отчитаться перед ними, а в случае, если не оправдывал возложенных на него обязанностей — отзывался в любое время.

Примечательно, что в первые годы советской власти срок полномочий избираемых депутатов, к примеру, сельских советов, составлял не более трех месяцев. Это вполне соответствовало ленинской установке «пропустить» через органы новой, подлинно народной власти максимально большое количество граждан с тем, чтобы приобщить их к государственной деятельности. (См. Кукушкин Ю.С., Тимофеев Н.С. Самоуправление крестьян в России (XIXначало XXI в.). М., 2004. С.41).

Одновременно с этим, говоря об особенностях становления Российской Федерации и ее верховных органов власти, народный комиссар по делам национальностей И.В. Сталин указывал на беспощадный разрыв с «обычной буржуазной законодательной волокитой», порожденной, с одной стороны, разделением властей, и формированием высших органов власти Российской республики на основе т.н. «двухпалатной системы». И тот и другой принцип, указывал Сталин, говорят о «полном несоответствии этой системы элементарным требованиям социализма», и с которой «трудовые массы России не примирятся». (Сталин И. В. Соч., т.4, стр.70—71).

На практике, данный тезис означал решительный разрыв с буржуазным парламентаризмом в России. Однако в дальнейшем, сам Иосиф Виссарионович от этого тезиса вынужден был отступить. Конституция 1936 г. не только восстановила всеобщее избирательное право, но и изменила сам характер и структуру выборов в СССР. Вместо Всесоюзного Съезда Советов, избираемых на основе многочисленных «региональных» Советов, новая Конституция учреждала Верховный Совет, избираемый на основе парламентарного принципа «всеобщих тайных прямых выборов».

Выборы от трудовых коллективов упразднялись. Введение всеобщего избирательного право демократизировало новую избирательную систему, однако в условиях не снятого с повестки дня вопроса «кто кого» заметно упрощало проникновение в высшие органы государственной власти ССР классово чуждых элементов. Одновременно с этим, сам Верховный Совет ближайшие соратники Сталина по «конституционной реформе» В. М. Молотов и А. А. Жданов именовали уже не иначе как «советский парламент». Несмотря на все заверения Сталина о том, что диктатура пролетариата в СССР стала, таким образом, более «гибкой», на практике новая советская «вертикаль власти» закладывает рецидивы парламентаризма, а, следовательно, неподотчетности высшей политической власти трудящимся массам.

Не случайно также и то, что уже в ходе обсуждения проекта «Сталинской» 1936 г. Конституции, было озвучено предложение ввести, наряду с избираемым всеобщим голосованием Верховным Советом, институт президента в СССР. Это был первый тревожный звонок, исходивший от подспудно нарождавшейся номенклатуры, государству рабочих и крестьян. Тогда Сталину удалось безошибочно распознать роковую опасность такой инициативы и зарубить ее на корню. Он заявил: «По системе на­шей Конституции не должно быть единоличного президентства, избираемого всем населением наравне с Верховным Советом и могущего противопоставлять себя Верховному Со­вету». (Сталин И. Вопросы ленинизма. М., 1939. С. 531.). «Президент в СССР коллегиальный — это Президиум Верховного Сове­та. Опыт истории показывает, что такое построение верховных органов является наиболее демократическим, гарантирующим страну от нежела­тельных случайностей» — предостерег тогда Иосиф Виссарионович даже не столько делегатов Чрезвычайного VII Всесоюзного съезда Советов, сколько разработчиков новой конституционной реформы в СССР, осуществленной в нашей стране уже при Горбачеве. 

 

Особый федерализм

Бесплодны попытки современных адептов концепции «русского государства» «преодолеть» ленинское наследие в деле национально-государственного строительства современной России. Полноте, господа! Сама Российская Федерация — не что иное, как детище Великой Октябрьской социалистической революции. А потому немудрено, что животворящая идея ленинских советов (как бы они не назывались) как государство образующей основы — постоянно пробивается сквозь толщу абсолютистских амбиций правящего ныне в России режима. 

В равной степени безосновательны попытки г-на Рыбакова со страниц «Слова» обвинить большевистских вождей в «пренебрежении правами русского этноса». Особенно, отмечает Рыбаков, это (пренебрежение) «выявилось уже в момент оформления Союза ССР, когда самому большому в России народу, в отличие от остальных народностей, было отказано в праве на самоопределение». В своем отрицании реальных исторических фактов и условий революционной России, Рыбаков то и дело уподобляется «национальному трутню» из поэмы Владимира Маяковского «Хорошо!» к месту и не к месту восклицавшему: «Приятно русскому с русским обняться, — но у вас и имя «Россия» утеряно. Что это за отечество у забывших об нации? Какая нация у вас? Коминтерина?»

Невдомек г-ну Рыбакову, что самоопределением русских и стало образование на руинах Российской империи нового государства — Российской Федерации. Или, может, Рыбаков полагает, что большевики насильно загнали русский народ в «стойло» «коммунистического рая»? Тогда ему придется вспомнить пример Польши, которая не преминула возможностью покинуть лоно бывшей Российской империи при первой же возможности. И виновны в этом, господа «национальные трутни», не большевики с их лозунгом права наций на самоопределение, а прежняя гнусная политика российского самодержавия по отношению к польскому народу вообще и польской автономии в составе России, в частности.  Тот, кто хоть раз послушает величественный полонез Огинского «Прощание с родиной», тот поймет, что подсознательная ненависть поляков к русским — не результат Катыни (куда там!) и не черта, выработанная «национальной неполноценностью» «малого» польского народа. Это результат длительной борьбы поляков за возвращение своей исторической Родины, поделенной великими державами, среди которых далеко не последнюю скрипку играла Российская империя. Поляки не смирились со своим положением угнетаемой нации и требовали самоопределения. И они его получили.

Другое дело, что подспудное, веками формировавшееся недоверие к «великодержавной нации» не дало польским социал-демократам прислушаться к вождю русской революции В. И. Ленину и внять его совершенно справедливому замечанию по поводу «польского вопроса» уже после свершения Октябрьской революции в России. «Социал-демократы державной нации должны, полагал Ленин, придерживаться идеи самоопределения нации вплоть до отделения, а социалисты нации угнетенной — проповедовать идею сохранения государственного единства, исходя из принципа пролетарского интернационализма и единения рабочего движения». (Цит. по: Чистяков О. И. Становление «Российской Федерации» (19171922). М., 2003, стр. 332). 

Однако, в конечно итоге, «бегство» из «исторической России» и Польши, и Финляндии — результат не ленинской политики самоопределения. Напомним, что исторически, большевики выступали за приоритет «централизованного крупного государства», считая его «громадным историческим шагом вперед от средневековой раздробленности к будущему социалистическому единству всего мира». Но здесь же Ленин делал важнейшую оговорку: «Но непозволительно было бы забывать, что, отстаивая централизм, мы отстаиваем исключительно демократический централизм». (Ленин В. И. ПСС, т. 24, стр. 144). Кстати, на этой же позиции всегда стояли так часто третируемые в статье Рыбакова основоположники научного коммунизма К. Маркс и Ф. Энгельс. Теоретическое наследие последних, г-н Рыбаков, судя по всему, «изучал» исключительно по перестроечному «Огоньку». А зря, много нового бы для себя узнал, прежде чем обвинять в развале России якобы руководствовавшегося «русофобскими догмами марксизма» В.И. Ленина.

Безудержное «бегство» окраин стало результатом катастрофической неспособности буржуазного Временного правительства решить острейший национальный вопрос, вынесенный на повестку дня мощными национально-освободительными движениями в России после Февральской революции. Так, например, еще в апреле 1917 г. финны готовы были согласиться на автономию в составе России. Однако затягивание вопроса национально-государственного устройства страны до мифического Учредительного собрания привели к обострению сепаратистских движений в Финляндии, взявших курс    на полное размежевание с Россией. Таким образом, только слабоумный может не увидеть очевидного: провозглашенный Лениным федерализм стал единственным выходом для советского правительства перед лицом окончательного распада территории России на отдельные субъекты, что неизбежно привело бы к полному разрушению складывавшихся веками экономических и хозяйственных связей на данной территории.

Однако и в этом случае, как справедливо замечает советский и российский ученый–правовед, многолетний заведующий кафедрой истории государства и права юридического факультета МГУ профессор О. И. Чистяков, основатель Российской Федерации В. И. Ленин стремился максимально скрупулезно  подойти к вопросу сохранения тысячелетиями складывавшихся экономических, политических и культурных отношений, связывавших многие народы с русским. По этому поводу Ленин неоднократно подчеркивал: «Если мы требуем свободы отделения… всех без исключения угнетенных и неполноправных наций, то вовсе не потому, что мы за свободное отделение их, а только потому, что мы за свободное, добровольное сближение и слияние, а не за насильственное. Только поэтому!»  (Ленин В. И. ПСС, т. 30, стр.120).

Исходя из этого, в основу создания Российской Федерации (согласно «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа» — РСФСР) был заложен особый тип федерации, коренным образом отличающийся от федераций буржуазного типа: социалистическая федерация. Последняя, согласно авторитетному мнению профессора О. И. Чистякова, знает две формы: «государство с автономными включениями» и «союзное государство». К первой форме социалистической федерации (и только к ней!) относится РСФСР, а ко второй — образованный в декабре 1922 г. Союз Советских Социалистических Республик.

Иными словами, строго научное заключение профессора Чистякова (сделанное им, кстати, более пятидесяти лет назад) напрочь выбивает крапленую карту всех «русских» псевдопатриотов, неустанно твердящих про «губительность» ленинской национальной политики для современной России.

 

«Автономизации»: Троцкий, Чичерин, Сталин

Подписанию Декларации об образовании СССР, состоявшемуся 30 декабря 1922 г., предшествовала более чем годовая дискуссия. Однако в реальности, вопрос о путях создания нового государства на основе уже сложившегося военно-политического и экономического союза советских республик вокруг РСФСР, встал на повестку дня, как только чаша весов в ходе Гражданской войны начала неумолимо склоняться в пользу «красных». 

Так, заместитель председателя Реввоенсовета Республики и «правая рука» Л. Д. Троцкого Эфраим Склянский уже в середине 1919 г. выступил с идеей объединения всех независимых советских республик в единое государство путем их включения на правах автономий в состав РСФСР. Как мы понимаем, ближайший соратник Л. Д. Троцкого (надо полагать, не без ведома своего наставника) впервые озвучил ставший затем на долгие годы дискуссионным «план автономизации». По злой иронии истории, доморощенные «патриоты-державники» всегда рьяно вменяющие в заслугу Сталину авторство идеи «автономизации» якобы в противовес ленинской идеи «федеративного государства», даже не предполагают, что истинное ее  авторство принадлежит Склянскому и Троцкому. Дальше — больше.  

С новой силой идея «автономизации» зазвучала в свете подготовки и проведения Генуэзской конференции. Конференция была крайне важна для Советской России, т.к. на ней предстояло обсуждать вопрос иностранных долгов царского самодержавия и Временного правительства, а также — иностранной собственности на территории РСФСР. Естественно, официальная делегация Советской России была заинтересована, чтобы все советские республики, образовавшиеся на месте Российской империи, выступили единым фронтом, а не по отдельности. Именно в этой связи в самом начале 1922 г. нарком иностранных дел Г.В. Чичерин предложил «включить братские республики» в состав РСФСР, тем самым «поставив (западные) державы перед свершившимся фактом». Идею Чичерина активно поддержал наркомнац Сталин, однако времени на ее реализацию явно недоставало. Тогда из затруднения вышли путем заключения договора (февраль 1922 г.) о «предоставлении Российской Федерации полномочий защищать в Генуе» права восьми советских республик (Украина, Белоруссия, Армения, Грузия, Азербайджан, Бухарская, Хорезмская, Дальневосточная), образовавшихся на обломках царской России.

И наконец, окончательно к плану «автономизаций» вернулись уже летом 1922 г., когда вплотную встал вопрос о путях дальнейшего развития взаимоотношений РСФСР и независимых республик». Была создана специальная комиссия Оргбюро ЦК РКП(б) под председательством В.В. Куйбышева. Предполагалось, что уже к октябрьскому Пленуму партии, этот вопрос будет детально разработан и вынесен на обсуждение. Занимавшийся подготовкой резолюции Сталин, фактически предложил ту идею, которая уже витала в воздухе и неоднократно предлагалась и Г.В. Чичериным, и Э.М. Склянским — идею «автономизации». Однако неожиданно само обсуждение и дискуссия вокруг данного «проекта» привели к ряду инцидентов, самым известным из которых стал «грузинский».  

Серго Орджоникидзе, отправившийся проводить «генеральную линию» в ЦК Грузинской компартии, с кулаками набросился на первого секретаря ЦК Грузии Мдивани, назвавшего Орджоникидзе «сталинским ишаком». Разразился скандал, который грозил перерасти в межнациональную склоку, что неминуемо сказалось бы на формирующемся фундаменту будущего государства. Тем более, что характерный «инцидент» мог быть без труда воспринят «националами» как возрождение «имперских» замашек Москвы, исходивших не от кого-нибудь, а от самого Наркомата национальностей в лице его председателя Сталина. Наконец, в октябре в дискуссию по формированию будущего государства вынужден был вмешаться В. И. Ленин.

В своих записках «К вопросу о национальностях или об «автономизации», Ленин усмотрел симптоматичные и далеко идущие последствия. Он предостерегал представителей «большой», в прошлом господствующей, великодержавной нации от опасности скатывания «хотя бы даже в мелочах, в империалистские отношения к угнетаемым народностям». (Ленин В. И. ПСС., т.45, стр.362).

Увидев, что процессы «суверенизации» у ряда республик пошли далеко вперед даже по сравнению с эпохой Гражданской войны, Ленин предложил сделать «шаг назад» в деле государственного строительства в сторону «социалистического федерализма», которому большевики отводили исключительно переходную роль в условия строительства социалистического многонационального государства. Об этом, впрочем, и сам Сталин неоднократно подчеркивал еще в начале конституционного оформления Российской Федерации (март 1918 г.): «В России политическое строительство идет в обратном порядке. Здесь принудительный царистский унитаризм сменяется федерализмом добровольным для того, чтобы, с течением времени, федерализм уступил место такому же добровольному и братскому объединению трудовых масс всех наций и племен России. Федерализму в России… суждено… сыграть переходную роль — к будущему социалистическому унитаризму. (Сталин И. В. Соч., т.4, стр.73. Выделено нами. — С.Р.).

Именно поэтому плану «автономизаций», блестяще сработавшему при формировании РСФСР, Ленин предложил более сложную форму - образованный на основе «социалистической федерации» - «Союз советских республик». Декларация об образовании СССР констатировала непримиримый раскол мира на два лагеря – капитализма и социализма. Стратегической целью СССР объявлялось привлечение в свою орбиту все новых советских республик вплоть до образования «Соединенных штатов мира» — Всемирной советской республики. Вопрос о путях ее создания (путем мировой революции или постепенной национально-освободительной борьбы в различных регионах мира) в далеком 1922 г. оставался открытым.

 

СССР — решение «русского вопроса»

Конечно, опасения Владимира Ильича Ленина были вполне закономерны и оправданы. Потому не случайно, что свои знаменитые записки «К вопросу о национальностях или об «автономизации» основатель Советского государства посвятил именно русским рабочим. Он совершенно справедливо полагал, что именно революционный российский пролетариат, совершивший величайшею социальную революцию, должен не только заручиться поддержкой «малых» народов, но и по праву встать в авангарде их революционной борьбы за построение государства нового типа — Союза ССР. Только тогда, по мысли Ленина, этот Союз станет привлекательным для других, еще только пробуждающихся к национально-освободительной борьбе народов.

В равной степени, обращение Ленина к русским рабочим именно по поводу болезненного национального вопроса, заставляет нас вспомнить о подлинно ленинском понимании места и роли революционного класса в общественно-политической жизни социалистического государства. Ленин напутствует русским рабочим не только «возместить… своим обращением или своими уступками по отношению к инородцу то недоверие, ту подозрительность, те обиды, которые в историческом прошлом нанесены ему правительством «великодержавной» нации», не только проявить максимум деликатности по отношению к «националам». (Ленин В. И. ПСС., т.45, стр.359). Прежде всего, он требует от русских рабочих проконтролировать правящую партию, претворявшую ленинский проект построения «Союза Советских республик» в жизнь.  Именно в классовой солидарности и при руководящей роли русского (уже шагнувшего вперед по пути социализма) пролетариата, Ленин видит главную гарантию от возможных перегибов, вызванных «чисто администраторским увлечением» как отдельных большевистских лидеров, так и партии в целом.

Однако следует признать также, что на момент складывания и конституционного оформления нового государства, во многом проблема недоверия и национальной подозрительности со стороны «националов» по отношению к «великодержавной нации» была уже снята. Что, впрочем, нисколько не ослабляет остроту ленинской полемики с инициаторами претворения плана «автономизации» в жизнь (Сталин, Киров, Орджоникиндзе, Дзержинский, Мануильский).

Так, уже во время работы Х съезда партии (март 1921 г), осуществившего исторический поворот государства к нэпу, в докладе по национальному вопросу Сталин  совершенно справедливо констатировал: «Установление советского строя в России и провозглашение права наций на государственное отделение перевернули отношения между трудовыми массами национальностей России, подорвали старую национальную вражду, лишили почвы национальный гнёт и завоевали русским рабочим доверие их инонациональных братьев не только в России, но и в Европе и в Азии, довели это доверие до энтузиазма, до готовности бороться за общее дело». (Сталин И. В. Соч., т.5, стр.20. Выделено нами. — С. Р.).

После этих сталинских слов объяснимо многое. И в первую очередь, мотивы его знаменитого выступления в Кремле после Парада Победы «за здоровье русского народа», который и поныне является «козырной» картой всех «русских» патриотов-государственников, стремящихся «выхолостить» Сталина-марксиста. После этих слов — рукой подать до понимания той исторической роли РСФСР в складывании нового Союзного социалистического государства, которой в упор не замечают «русские» псевдопатриоты.  

Именно доверие и солидарность с героическим русским рабочим классом, свершившим социалистическую революцию и отстоявшим ее завоевания в Гражданской войне, заставили все малые народы бывшей империи увидеть в Российской Федерации подлинного выразителя из сокровенных интересов. Эти народы увидели, что именно с Российской Федерацией (под сводами которой равноправие и уважение наций было осуществлено на практике) можно и должно связывать свои надежды на сохранение собственной самоидентичности и национально-культурного взаимообогащения в рамках единого социалистического государства.  В братской семье советских народов Российская Федерация стала ядром советизации, ее «руководящим штабом», и только в этом смысле — «государствообразующей» республикой. Кстати, далеко не случайно, что государственным гимном всех без исключения советских республик, учредивших СССР (вопреки более позднему периоду, когда у каждой союзной республики появился свой собственный «национальный» гимн), являлся именно «Интернационал», — с которым как раз и появилась на свет первая на земле советская государственность в России.

Советская система, рожденная революцией и в тоже время гармонично сочетавшая в себе наследие лучших традиций русского общинного народовластия, стала близкой и понятной всем без исключения народам СССР. Эта система, вопреки досужим рассуждениям, не была «экспортирована», а тем более, насильно привита братским республикам. Напротив, она была понята и принята ими. Именно эта система организовала и вдохновила их на защиту социалистического выбора в годы Отечественной войны 1941—1945 гг. Каждый из народов СССР, и в первую очередь русский народ, по праву считал эту систему, эту власть  своей. А потому можно смело констатировать, что в рамках советского проекта «русский вопрос» был решен окончательно.

Как справедливо замечает профессор Истфака МГУ А. И. Вдовин, советская модель «давала «младшим» партнерам даже большие возможности, чем западные модели. Трудно представить, например, индийца премьер-министром Соединенного Королевства, а вьетнамца — президентом Французской Республики. В Советском Союзе из 70 лет его истории значительная часть приходится на годы правления, когда лидерами страны были лица нерусской национальности». Хотя и в словах Вдовина, при всем уважении к его стремлению выступить объективным защитником советского проекта, есть определенная натяжка. Ни советские народы, ни тем более народ русский, никогда не задавались вопросом национальной принадлежности своих лидеров: Сталина, Брежнева или даже Горбачева. Нашему народу хотелось творить, хотелось созидать, иметь гарантированное право на труд и на отдых, на достойную жизнь и старость. А потому о своих правителях они судили не по национальному признаку, а по конкретным результатам их деятельности. Поэтому одних до сих пор вспоминают с уважением и даже любовью, а других проклинают и иначе как «иудами» и «предателями» не зовут. 

В рамках советского проекта окончательно раскрылся потенциал русских, как народа-интернационалиста. Не страх перед «большой» Россией и имперской силой «большой» нации, но подлинное доверие и уважение к ней со стороны советских народов, — вот что покоилось в фундаменте СССР.

Приведем еще один важный факт, который напрочь выбивает карту «казенного» патриотизма из рук доморощенных «национальных трутней», пекущихся об «ущемлении русских в СССР».

Общесоюзным языком, языком межнационального общения (при сохранении и развития языков всех национальных республик) в рамках советского государства был русский язык. Кстати, таковым он остается и по сей день, даже несмотря на то, что Советского Союза юридически не существует уже 20 лет. Но до тех пор, пока юмор комедий Леонида Гайдая без всякого перевода на «национальные языки» понятен нашим братьям в Грузии и на Украине, пока братья Белорусы и армяне в одинаковой степени понимают Пушкина и Шота Руставели — можно смело утверждать, что советский менталитет сохраняется и теперь. Это означает, что духовные корни новой исторической общности - советского народа, окончательно сформировавшегося в боевом братстве на полях Великой отечественной войны неистребимы.

Это означает, что небывалый по своим масштабам советский проект, начатый героическим российским пролетариатом в октябре 1917 г., подспудно пробивается сквозь толщу антисоветских оккупационных  режимов, которые всеми правдами и неправдами стремятся вытравить из сознания своих граждан, оказавшихся насильно (против их собственной воле, выраженной на мартовском 1991 г. Референдуме о сохранении СССР) разделенными на «национальные» государства, память об общей исторической судьбе, общих символах, общей культуре и, конечно, общем языке межнационального общения. Это означает, что СССР — жив.

 

Под ярмом президентства

До тех пор, пока главной скрепляющей, цементирующей силой государства являлась советская система власти (власть самих трудящихся в форме Советов и общенародная собственность на средства производства), первое в мире социалистическое государство на земле обладало чрезвычайным запасом прочности. Даже обусловленная войной концентрация всей полноты власти в руках председателя Государственного Комитета Обороны Сталина и закрепленная затем конституционная монополия правящей партии на власть (1977 г.) не могли существенно расшатать основ ленинского государства. Импульсы советской демократии, доставшейся стране победившего социализма от Октября 1917 г. неизбежно пробивались, оставляя веру в душе советских людей на неизбежность перемен к лучшему. Именно эти импульсы безошибочно уловило высшее советское партийное руководство при Горбачеве, объявившее курс на «перестройку» и «ускорение социально-экономического развития» в рамках «социалистического выбора советских народов».

На словах Горбачев и его соратники обещали ренессанс социалистического самоуправления в подлинно ленинском понимании. Надо признать, что партийные документы того периода совершенно справедливо указывали на причины определенной деформации системы Советов, обусловленные специфическими историческими закономерностями развития первого в мире государства рабочих и крестьян (наличие капиталистического окружения, форсированная индустриализация, подготовка к мировой войне, и проч.). Точно указывались и пути исправления деформаций советской системы власти в строгом соответствие с ленинским пониманием исторической миссии Советов в СССР.  Однако высшее партийное руководство в центре и на местах уже не было заинтересовано в ренессансе советского социализма.

Монополия правящей партии и тотальная бесконтрольность высшего партийного и государственного аппарата сделали свое дело. «Золотой мечтой» новоявленной советской «элиты» стало скорейшее преодоление социалистической законности, не позволявшей «совбурам» легализовать накопившейся за годы «застоя» теневой капитал». В их сознании «русский образ жизни» (по Мизесу) вытеснила «американская мечта» скорого обогащения и безбрежного «капиталистического рая». Переродившаяся верхушка правящей партии в тесном союзе с окрепшими «национальными элитами» толкала Горбачева, не имевшего внятной политической и экономической программы, к берегам дикого капитализма. «Перестройка» «без руля и ветрил», начавшаяся под знаменем «обновления общественно-политической системы в рамках социализма» завершилась контрреволюционной трансформацией (а фактически, насильственным сломом) советской государственности сначала в СССР, а затем — в самой России.

Сперва команда Горбачева инициирует «конституционную реформу в СССР». На смену «брежневскому» Верховному Совету СССР приходит Съезд народных депутатов — широчайший форум, на словах призванный вернуть общество к эпохе легендарных ленинских Съездов Советов, явившихся (без преувеличения) апофеозом реального народовластия в нашей стране.  Однако СНД был таковым только по форме. Ибо над Съездом команда Горбачева соорудила «второй этаж» - «Верховный Совет», являвшийся парламентом уже в подлинном смысле этого слова. Примечательно, что на первых же «альтернативных» выборах 1989 г. за рамками Съезда оказались представители «титульного класса» СССР — рабочие и крестьяне, а большинство досталось перерождавшейся творческой интеллигенции, многочисленным деклассированным ИТР, и т.д. Первоначально, Горбачев предполагал превратить Съезд в машину для голосования уже принятых Верховным Советом решений, но быстро просчитался. Именно в рамках Съезда «нардепов» происходит «историческая смычка критической массы теневого капитала с армией истосковавшихся от безделья в своих НИИ, аудиториях и курилках советских либералов, охотно взявших на себя роль яростных идеологов капиталистического реванша». (Легостаев В. М. Как Горбачев «прорвался во власть». М, 2011., стр. 123).

Смесь вышла гремучая. Очень скоро «критическая масса», сформировавшаяся в рамках Съезда и Верховного Совета выдвинет своего лидера «реформ» Бориса Ельцина. Власть начнет стремительно утекать из рук Горбачева, разочарование его политикой станет повсеместным. И тогда «Горби» (думается не без совета со своими западными «друзьями») нанесет очередной удар по советской государственности. В апреле 1990 г. при активной поддержке однокашника Горбачева и по совместительству спикера Верховного Совета СССР А. И. Лукьянова, в СССР будет учрежден противоречащий всем нормам коллегиального руководства институт президентской власти. Первым президентом СССР станет Горбачев, а следом сторонники Ельцина проведут через Верховный совет России «Декларацию о государственном суверен6итете РСФСР» в которой также учредят пост президентства, а заодно признают примат (первичность) «республиканских законов» над союзными. Суровое предостережение Сталина, данное советским депутатам в декабре 1936 г., аукнулось всем советским народом «парадом суверенитетов» в СССР.

Национальные элиты моментально обзавелись собственными президентами и уже без всякой оглядки на союзный центр принялись делить «пирог» общенародной собственности. Самого Президента России Ельцина больше всего беспокоила окончательная ликвидация «союзного господства», открывавшая путь к полновластному господству в России. Опереточный пут ГКЧП (август 1991 г.), разыгранный между двумя «президентами» как по нотам, довершил гибель советских институтов «Союзного центра». В декабре 1991 г. Горбачев в качестве Президента СССР (т. е. не подконтрольный никому, кроме себя самого), сложил полномочия главы государства с сумбурной и противоречащей всякому здравому смыслу формулировкой: «в связи с образованием Содружества независимых государств». Последнее, как известно, формально, было осуществлено за спиной Президента СССР, как главы государства и Верховного Главнокомандующего, т.е. подпадало под статью «измена Родине». Однако «Горби» сдался на милость победителю. И уже начиная с января 1992 г. президент России Ельцин круто взял курс на «либеральную революцию» (шоковая терапия и приватизация), моментально обернувшуюся массовым обнищанием и фактическим геноцидом граждан России, в первую очередь русских. 

Однако оставалось одно «но»: наличие советской структуры власти в РСФСР. Это, главным образом, мешало Ельцину стать правителем полновластным, не подконтрольным никакому института государственной власти, и в первую очередь, собственному народу. Одновременно, в резкую оппозицию президенту и его абсолютистским притязаниям на роль «российского Пиночета» встал буржуазный Верховный Совет России. К сентябрю 1993 г. «противостояние властей» завершилось антиконституционным роспуском Верховного Совета России. А уже к октябрю в Москве вспыхнуло открытое народное восстание в защиту — не «хасбулатовского» Верховного Совета — но остатков советской государственности, с возрождением которой сотни тысяч людей, составивших к 3 октября 1993 г. критическую массу на улицах Москвы, связывали восстановление порядка, законности и народовластия в стране. Увы, восстание завершилось поражением. А на руинах советского народовластия была выстроена уродливая президентская республика, вернувшая Россию к абсолютистским институтам самодержавного типа.  

На этом фоне происходит страшнейшее для Российской Федерации. Утрата двух главных компонентов — системы Советов и доверия к русскому народу как инициатору и носителю советского проекта — создает угрозу (не снятую с повестки дня по сей день) распада России. Авантюристические заявления Ельцина, обращенные к «региональным элитам» теперь уже самой России, брать суверенитета «сколько проглотите», буквально взрывают Российскую Федерацию изнутри. «Парад суверенитетов» грозит перекинуться на территорию России. Не успели остыть руины Верховного Совета, расстрелянного из танковых пушек, как Ельцин развязывает войну на территории самой Российской Федерации, в Чечне… Президентский абсолютизм рвет страну на части.

 

Вперед — к Советам

Удивительно, насколько соприкасаются идеологические линии погромщиков СССР и современной России. И те и другие пеклись о скорейшем «преодолении ленинского наследия», звали отбросить «одежды советской системы» во имя перехода к «прогрессивным» парламентарным и президентским институтам западного образца, боролись «за независимость России от ярма Союзного центра».

Вспомним, как погромщики СССР, подыгрывая разгоравшемуся день ото дня сепаратизму, вызванному бездарной авантюристической политикой Горбачева и Ко, действовали по единой схеме. Если в национальных республиках протежируемые Горбачевым вчерашние партийные бонзы, спешно перекрасившиеся в поборников «национальных интересов», требовали «освобождения от диктата Москвы», то «российские» во главе с Ельциным «бомбили» Союзный центр лозунгом: «России — да! СССР — нет!». Однако в России карта борцов с «союзной русофобией» не прошла. Также как не прошла она и в национальных республиках, правящие элиты которых ежедневно звали освободиться от «советского ярма». Смеем вас уверить, что на Всесоюзном Референдуме 17 марта 1991 г. никто из жителей многонационального советского государства не относился всерьез к посулам демагога Горбачева  и его приспешников «обновить» СССР. Советские народы вышли на Референдум сказать «ДА» государству, основанному Владимиром Ильичом Лениным. Сказать «ДА» историческому наименованию государства — «Союз Советских Социалистических Республик», с котором были связаны годы трудовых подвигов и ратной славы, беспримерного мужества и самопожертвования людей разных национальностей. Более 76% пришедших на Референдум сказали «ДА» — СССР, а, значит, историческому выбору, сделанному советскими народами в октябре 1917 г

Причем, многие народы, были вынуждены формировать избирательные участки вопреки воле руководства национальных республик, запретившего проведение референдума на подвластных им территориях. Так, граждане Нагорного Карабаха, Абхазии, Приднестровья, а также ряда трудовых коллективов Латвии и Литвы провели самостоятельные голосования и заявили о своем стремлении развиваться и существовать исключительно в рамках Советского проекта, в рамках СССР.

Голосования в малых «советских анклавах», оказавшихся под пятой националистических республиканских правительств: Приднестровье, Абхазии, Карабахе — наглядно показала, с каким национально-государственным проектом связывали жители этих «спорных» территорий свою дальнейшую судьбу и надежду на урегулирование национальных противоречий.

Не случайно поэтому, что именно после мартовского Референдума о сохранении СССР, появился феномен «непризнанных государств», юридически оставшихся в советском правом поле. К сожалению, в силу разных обстоятельств, продиктованных внешней и внутренней политикой этих республик (особенно в свете их сношений с Москвой), многие из них были вынуждены убрать из названия своих «самопровозглашенных государств» слова «советский» и «социалистический».

Однако практика последнего десятилетия подтверждает: подлинный суверенитет и подлинная реализация права народов «непризнанных» государств на самоопределение могут быть осуществлены исключительно в рамках возрожденного советского проекта, основанного на принципиальном ленинском постулате: «вместе и наравне». Не заигрывание с «большой» Россией и прошение протектората со стороны Москвы, но воссоздание подлинно гармоничного общественного организма, учитывающего интересы и сокровенные чаяния всех «малых» и «больших» народов постсоветского пространства, — вот чего ждут от России жители Приднестровья, Абхазии, Нагорного Карабаха.

Нужно помнить, что взор этих народов обращен на Россию только потому, что в прошлом столетии именно она увлекла их в орбиту великого советского проекта. Ей доверяли и ее уважали. Вернуть это доверие и уважение братских народов мы сможем только возродив советское народовластие как единственно возможную «государствообразующую» вертикаль в нашей стране. Президентам такое не под силу. Народы ждут возрождения Советской России. Возрождения великой ленинской национальной политики, открывающей путь к подлинно интернациональному сотрудничеству и братству народов, путь к социалистическому унитаризму.

Впервые опубликовано в газете «Молния» №1—2(492—493) за январь 2012 г. 

Иллюстрация: СССР — оплот дружбы народов. Художник С. М. Карпов, 1924 г.

Станислав Рузанов