Про знамена демократии, которые необходимо поднять
Иосиф Виссарионович Сталин о либералах и патриотах — мнимых и настоящих
Среди теоретического сталинского наследия есть работа, которая оказалась современниками практически незамеченной. Да что там современниками — даже многие из тех, которые сегодня клянутся И. В. Сталину в верности, а другие беспардонно к нему примазываются, также не видят в ней ничего особенного. Считают ее откровенно «проходной», малозначительной или сводят ее к ритуальному жесту «партийной» вежливости: выступление Сталина на XIX съезде ВКП(б) — КПСС по форме ведь таковым и являлось. Содержало приветственное обращение в адрес зарубежных коммунистических, рабочих и народно-демократических партий, которые либо посетили XIX съезд своим присутствием, либо прислали свои приветствия.
Конечно, с современников XIX съезда спрос невелик: «наследникам» Сталина, вовлеченным в бесконечные пертурбации, вызванные его уходом из жизни, воссозданием «коллективного руководства», а потом и его распадом вследствие неимоверных хрущевских амбиций (по сути, именно эти амбиции как раз и стали причиной фронтальной атаки Хрущева на «культ личности», доведенной в итоге до маразма), — им было не до популяризации и не до осмысления этой сталинской речи. Другое дело — нынешние «сталинисты». Эти многочисленные поклонники Сталина, которые видят в нем исключительно пример «сильного государственника»: борца с космополитами, сионистами и прочими врагами народа (в их число они записывают даже легендарную ленинскую гвардию, к которой, к слову, принадлежал и сам Сталин!). Они, «сталинисты», никак не могут понять для чего о демократии (против которой он якобы всю жизни и боролся), вдруг заговорил сам Сталин и для чего ее (этой демократии) знамена ему вдруг понадобилось поднимать?
Между тем, упомянутое выступление на последнем при жизни Сталина партсъезде по своим долгоиграющим выводам можно смело поставить в один ряд со сталинскими же «Экономическими проблема социализма в СССР». Тем более, что саму эту работу некоторые исследователи не без оснований считают едва ли не «политическим завещанием» вождя. И хотя речь идет о «всего-навсего» двенадцатиминутном выступлении (которое к тому же порядка четырнадцати раз прерывалось аплодисментами зала) — это ровно тот самый случай, когда небольшой текст стоит десятков многотомных сочинений. Особенно, если речь идет о сочинениях современных политологов, публицистов и им подобных «экспертов».
В чем же состоит основной посыл этой сталинской речи?
«Раньше, — особо подчеркивал Сталин, — буржуазия позволяла себе либеральничать, отстаивала буржуазно-демократические свободы и тем создавала себе популярность в народе. Теперь от либерализма не осталось и следа. Нет больше так называемой ″свободы личности″, — права личности признаются теперь только за теми, у которых есть капитал, а все прочие граждане считаются сырым человеческим материалом, пригодным лишь для эксплуатации. Растоптан принцип равноправия людей и наций, он заменен принципом полноправия эксплуататорского меньшинства и бесправия эксплуатируемого большинства граждан. Знамя буржуазно-демократических свобод выброшено за борт. Я думаю, что это знамя придется поднять вам, представителям коммунистических и демократических партий, и понести его вперед, если хотите собрать вокруг себя большинство народа. Больше некому его поднять.
Раньше буржуазия считалась главой нации, она отстаивала права и независимость нации, ставя их ″превыше всего″. Теперь не осталось и следа от ″национального принципа″. Теперь буржуазия продает права и независимость нации за доллары. Знамя национальной независимости и национального суверенитета выброшено за борт. Нет сомнения, что это знамя придется поднять вам, представителям коммунистических и демократических партий, и понести его вперед, если хотите быть патриотами своей страны, если хотите стать руководящей силой нации. Его некому больше поднять».
Конечно, нам могут возразить, что подобная оценка буржуазии была основополагающей уже во времена исторического размежевания В. И. Ленина и большевиков с меньшевиками и Г. В. Плехановым в период Первой русской революции 1905-1907 гг. Да и много позднее — в особенности на путях большевиков к Октябрю. Известное ленинское положение о том, что нельзя в российских реалиях слепо копировать опыт предшествующих буржуазно-демократических революций (в которых буржуазия логическим образом выступала в роли революционного класса-гегемона), стало одним из краеугольных в ленинизме. Данное положение высветило всю специфику расклада революционных сил в России, окончательно и бесповоротно соединило в «пороховом дыму» Первой русской революции рабочих и Ленина, сделало революцию 1905 г. генеральной репетиций победоносного Октября.
Истины ради отметим, что идею о реакционности российской буржуазии в данной революции, помимо самого Ленина, активно продвигал тогда и Л. Д. Троцкий. Он, как и Ленин, прямо тогда говорил о том, что в силу и своей, и российской истории в целом специфики, даже в случае прихода к власти русская либеральная буржуазия очень быстро выявит свою политическую импотентность и очень быстро ее (власти) лишится. То есть уступит место либо полицейской, военно-бюрократической диктатуре, либо… подготовит тем самым путь для социалистического переворота в России. Т. е. власть буржуазии станет прологом ровно тех событий, которые, собственно, и произошли в период от буржуазно-демократического Февраля к великому социалистическому Октябрю.
Исходя из сказанного, отметят недоброжелатели Иосифа Виссарионовича, ничего принципиально нового в этом своём и выступлении он не произнес. И так оно и было бы на самом деле, если, конечно, не уметь разглядеть очевидного: «глобализма» сталинской диалектики. Т. е. применимости его оценок и выводов уже даже не столько для нашей (к 1952 г. ушедшей далеко вперед по сравнению с годом 1905-м и даже 1917-м) страны, но для мирового сообщества в целом. Разделенного к тому моменту на два непримиримых антагонистических блока, и буквально только что сошедшихся в новой, теперь уже «холодной», войне. На чем же в таком случае концентрировал внимание собравшихся Сталин?
Не трудно увидеть, что в случае революции 1905-1917 гг. речь шла исключительно о специфике российских реалий, где буржуазия, как и капитализм в целом, были политически слабые, экономически периферийные и компрадорские. В случае же октября 1952 г. речь шла уже о явлении, носившим (и носящем по сей день!) уже повсеместный, общемировой характер. Причем особая пикантность ситуации состояла тогда в том, что еще недавно сам Сталин бок о бок с лидерами буржуазных капиталистических государств Рузвельтом и Черчиллем определял мировую политику в составе известной «тройки» — антигитлеровской коалиции. И более того, даже строил планы относительно послевоенного сотрудничества с США при условии сохранения линии президента Рузвельта. Ради этого «добрососедства» был, кстати, сделан целый ряд фундаментальных уступок: распущен Коминтерн, а просоветские государства, возникшие в Азии и Европе, были объявлены «переходными», «народно-демократическими», буферными (и по природе своей, и по географическому расположению) между социалистским СССР и капиталистическим Западом. И это тогда, когда в некоторых из этих «буферных» государств национально-освободительные движения против гитлеровцев по факту переросли в самую что ни есть социалистическую революцию!
Однако тотчас после окончания второй мировой войны все эти надежды Сталина, прямо скажем, пошли прахом. И не только потому, что президент Рузвельт скончался, а его умеренная линия на сотрудничество с СССР оказалась отброшена партией войны (правда не стоит при этом забывать, что главный ястреб американского «Белого дома» Трумэн был отнюдь не случайной фигурой, но вице-президентом при самом Рузвельте). Следовательно, не вызывает сомнений, что подобное произошло не случайно, но в силу ровно тех самых фундаментальных причин, о которых в своем выступлении указывал делегатам XIX съезда ВКП(б) Сталин.
Сталин был категорически прав, когда утверждал, что в условиях краха колониализма, перед лицом нового триумфального шествия советской власти — теперь уже в мировом масштабе (страна победившего социализма была уже не одна против всего капиталистического мира, а во главе образовавшегося социалистического содружества) буржуазия окончательно превратилась в «главного врага освободительного движения», «стала другой, изменилась серьезным образом, стала более реакционной, потеряла связи с народом и тем ослабила себя». Она больше не «либеральничала», а все более открыто и нагло прибегала к самым реакционным и консервативным методам управления, а в целом ряде случаев уже не стеснялась прибегать и к открытой военно-полицейской диктатуре — фашизму с целью недопущения коммунистических и рабочих партий к власти. Причем, прихода не всегда уже и революционным, а вполне себе мирным, электоральным, «буржуазным» путем, т. е. через выборы. Причем, уже даже в таких странах как Италия и Франция. Об этом, кстати, в завуалированной форме, Сталин в своем выступлении также упомянул.
Какой вывод из этого делает Сталин? Если прежде завоеванием буржуазно-демократических свобод занималась в основном буржуазия, то теперь она для этого явно не годится. (Еще раз напомним, что прежде исключением в этом ряду являлась только Россия, где Октябрьской социалистической революции 1917 г. пришлось ускоренными темпами доводить до конца, наряду с начавшимся социалистическим, еще и демократический переворот, так и не завершенный Февралём). Теперь уже в мировом масштабе буржуазия окончательно лишалась права считаться «главой нации». Знамена буржуазно-демократических свобод и национальной независимости ею «выброшены за борт». Нет сомнения, указывает Сталин, что эти знамена «придется поднять вам, представителям коммунистических и демократических партий», и понести их вперед (т. е. от требования минимальных буржуазных свобод к требованию социализма), чтобы «собрать вокруг себя большинство народа». Чтобы не просто «быть патриотами своей страны», но и «руководящей силой нации». Эти знамена, напутствовал и современников, и последователей Сталин, «некому больше поднять».
Наблюдение не просто ценное — оно пророческое. Начиная со второй половины ХХ столетия буржуазия окончательно утрачивает прогрессивные черты и, стоя перед лицом своего перманентного системного кризиса, вынуждена окапываться. Силовым путем пресекать любую попытку народов стать хозяевами своих судеб и осуществить антикапиталистическую альтернативу. Эта новая реальность в странах современного ему капитализма была политически точно описана писателем-марксистом Джорджем Оруэллом в антиутопии «1984», которую до сих пор безосновательно считают карикатурой на «реальный советский социализм». В то время как в действительности тоталитарная реальность в романе — это калька с современной Оруэллу Великобритании. И с современных нам США. И, будем до конца справедливы, с современной нам России.
Разве не нам с вами довелось быть очевидцами, а многим даже участниками событий антидемократического переворота 1993 г., когда ударной силой сопротивления ельцинскому неофашистскому мятежу были не «демократы», не «либералы» — эти нарочитые поборники буржуазно-демократических свобод, — но именно коммунисты. Именно «Трудовая Россия», Российская коммунистическая рабочая партия и ряд более мелких прокоммунистических групп, как раз и привели самые организованные и мотивированные массы горожан на «оборону Дома Советов РСФСР» — на защиту парламентарного, буржуазно-демократического по своей сути Верховного Совета и Съезда народных депутатов России. Правда пока буржуазные «белодомовские вожди», так, кстати, до конца и не разорвавшие с бандой Ельцина своей политической пуповины, проявляли откровенную нерешительность и слабость, их собратья по буржуазному же лагерю — т. н. демократы — были в своих призывах и действиях куда более решительны и последовательны. Они без стеснения требовали откровенно фашистской расправы над безоружными защитниками Конституции и закона, чтобы силой танков довершить дело «демократической» контрреволюции в России.
Кстати, политическую анатомию нерешительности «белодомовских вождей» в дни московского восстания предельно точно высветили две прямо противоположные в политике фигуры: ельцинский вице-президент генерал Александр Руцкой, бывший активный сторонник Ельцина, а в 1993 г. — исполняющий обязанности президента России, и генерал Альбер Макашов, выбывший на момент восстания из состава ЦК РКРП, но ставший членом ЦК только что образованной КПРФ. Первый в частных разговорах с «умеренными» сторонниками Верховного Совета — своими сторонниками — честно признавался, что «без Анпилова к зданию [Дома Советов] вообще никто не пришел бы». (И это при том, что все те же многочисленные парламентёры Руцкого буквально уговаривали Виктора Анпилова «поубавить» число красных флагов у «Белого дома», чтобы хотя бы визуально уравновесить политическое представительство, не допустив, тем самым, преобладания красных!).
Чего в действительности опасались умеренные буржуазные парламентарии (чья умеренность в итоге как раз и обернулась трагическим поражением восстания) в точности выразил впоследствии именно Макашов: «Не мы… пришли к Руцкому и Хасбулатову. Они к нам пришли. Им нужно было удержаться, спастись, а нам нужно было спасать народ, государство. Сбросили бы Ельцина в октябре 93-го, избавились бы и от ″присосков″... Долг звал защищать остатки того, что было Советским Союзом, Советской властью. Тем более что наглое поведение Ельцина и его банды юридически развязывало руки и нам».
Растоптав буржуазную демократию в России, либералы не церемонились и с российским суверенитетом, под знаменами которого лицемерно торили себе путь во власть и разрушили тем самым Советский Союз. Поистине бесценны откровения главного московского «демократа» (а потом и «первого демократического мэра Москвы») Попова. Объясняя катастрофические результаты ельцинско-гайдаровской партии на «расстрельных выборах» декабря 1993 г. (и это в условиях, когда силы реальной оппозиции режиму Ельцина были подвергнуты временному запрету, а лидеры московского восстания оказались в застенках!), Попов без стеснения признавал: «Наши реформаторы преуспели пока что в выполнении двух обязательств перед Западом: роспуске СССР и уничтожении военно-промышленного потенциала». (Интересно было бы узнать: ельцинскую бригаду тогда тоже «надули», «обманули», «обвели вокруг пальца» их западные партнеры или всё, ими содеянное, делалось осознанно — за идею?!).
Кто же противостоял тогда на улицах и площадях Москвы (равно как и ряда других крупнейших политико-административных центров страны) доморощенным либерал-западникам, продававшим права и независимость всех народов Советского Союза, Российской Федерации и, главным образом, миллионов русских за доллары? Кто были той силой, противостоявшей национальному (политическому, экономическому, культурному) порабощению народов России мировым капиталом? По сути — опять-таки российское коммунистическое движение, в авангарде которого стояли именно коммунисты Москвы, представлявшие едва ли не единственную организованную и массовую силу. Конечно, к массовым митингам «трудороссов» и РКРП (и только после 1993-1994 гг. — КПРФ), примыкали тогда все: и патриоты, левые- и правые националисты, а в начале даже Жириновский с его крошечной тогда ЛДПР (т. е. мелкая и средняя национальная буржуазия), но возглавляли протест именно коммунисты, что опять-таки весьма показательно. И да — стоило власти уже в 2000-х переменить официальную риторику с явно прозападной на абстрактно-патриотическую, как эта самая национальная буржуазия переметнулась ровно в тот лагерь, в котором и должна была оказаться: в лагере откровенно консервативном или максимально близком к нему.
Во что в итоге выродились российские либералы, и на сколько далеко они ушли от изначального классического либерализма позапрошлого столетия достаточно посмотреть на «буржуазных вождей» условной Болотной (Именно «буржуазными вождями» постоянно клеймил спикеров российского «белоленточного движения» покойный ныне Эдуард Лимонов, некогда имевший с ними непродолжительную политическую коалицию, зашедшую в итоге в ожидаемый и мировоззренческий, и организационный тупик).
Буржуазные «болотные» лидеры даже в лучшие свои дни — в период явно наметившегося политического кризиса 2011-2012 гг. — даже и не помышляли скрывать, что их истинной, основной целью является исключительно смена правящей группы: фронтмена и его окружения, и только поэтому — конституционная реформа (с целью перераспределения полномочий между буржуазными президентом и парламентом). Однако о смене социально-экономической парадигмы, не говоря уже о первоисточнике социальной несправедливости в стране — результатах чубайсовской приватизации — речи категорически не шло. Квинтэссенцией болотного протеста может служить пошлая фраза одного из ее самозваных спикеров, бывшего ельцинского вице-премьера Немцова: «страна у нас левая, но реформы ей нужны правые!» То есть не успев победить одну «диктатуру», они уже мечтают о своей собственной, только еще более густо приправленной либеральным соусом. Однако, хоть в первом, хоть во втором случае речь идет о диктатуре подавляющего меньшинства, и только. Ни в какое прекрасное завтра они трудящееся большинство России не поведут и вести не собираются. Т. к. первооснову сложившегося в 1991-1993 гг. режима — приватизацию собственности и власти — пересматривать не будут.
Таким образом, уже Сталину с высоты его эпохи, было очевидно, что либерализм как идеология и программа действий буржуазии давно уже превратился в свою собственную противоположность. Он более не работает, и из идеологии «для всех» он давно превратился в успокоительную мантру кучки бывших московских либералов «для себя». Поэтому нам, пережившим драму 1993 г., вдвойне негоже уповать на временные тактические союзы с либеральной общественностью, на «общедемократический этап протеста», на борьбу с коррупцией без устранения ее первопричины — режима государственно-олигархического капитализма. Также как и на абстрактные честные выборы, без которых якобы не будет перехода к социализму. Социализма с нашими доморощенными либералами не будет ни при каких раскладах — хоть с просто честными, хоть с трижды честными выборами. Они его попросту не допустят, потому что всегда после 1991 г. действовали по принципу, который сами же еще в «перестройку» приписали Сталину: не важно кто как голосует, важно кто считает.
Поэтому сомнений быть не должно: быть подлинными патриотами и демократами сегодня значит целенаправленно, по-сталински, выступать за последовательное перераспределение собственности и власти строго в интересах трудящегося большинства. Т. е. бороться за последовательное движение к социалистическому демократизму (советская власть плюс общенародная собственность на средства производства), без которого ни подлинного национального суверенитета, ни подлинной свободы личности быть попросту не может — ни в политике, ни в экономике, ни в культуре, ни в быту. Именно с этим напутствием в своем историческом двенадцатиминутном выступлении — не к современникам, а ко всем нам — обращался в далеком теперь октябре 1952 г. Сталин, которого тогда явно не услышали. А некоторые не слышат (или делают вид, что не слышат) до сих пор.
Печатный вариант выступления на международной научно-практической конференции «Сталин. Борьба с фашизмом. История, современность, актуальность». Ленинград, 21 декабря 2025 г.
Станислав Рузанов